Лирический Ротенбург

Ротенбург на Таубере. Хафенгассе
Рассвет на Хафенгассе

Туристы любят большие города.
Это удобно — в большом городе есть все, чтобы почувствовать себя полноценным винтиком индустрии путешествий: сетевые отели, знаменитые музеи, магазины известных марок, старбакс и киоски с гастарбайтерами, торгующими жареными каштанами, или что там еще считается здесь символом. В больших городах можно слиться с людским потоком, и он лучше всякого путеводителя пронесет тебя по городу, естественным образом замедляясь в местах наибольшей концентрации коллективного желания сфотографировать нечто нетленное, и, в конце концов, вынесет ровно туда, где обязательно нужно побывать каждому культурному человеку, прежде чем культурный человек навсегда попадет в никуда.

Кроме того, если на вопрос знакомых, где вы были в отпуске, ответить — в Мюнхене, реакция будет правильной и приятной — о, в Мюнхене! Сказано будет с пониманием и уважением, а если повезет — даже с завистью. Если же сказать — в Ротенбурге, то в лучшем случае можно услышать скептическое — э-э-э… а где это?

Ротенбург об дер Таубер находится в Баварии. В той самой Баварии, с лучшими в мире свиными рульками и нефильтрованным пшеничным пивом. Впрочем, в Ротенбурге можно про все это спокойно забыть — потому что вообще-то это Франкония.
 Франконцы говорят на своем диалекте, имеют собственный герб, едят изящные нюрнбергские колбаски, выращивают в долинах рек виноград и делают из него вино, разливая его в бутылки необычной формы — Bocksbeutel, «козлиный мешок». По одной из версий, бутылка так называется, потому что повторяет форму фляги из козлиной кожи, в которых раньше монахи носили с собой вино; по другой, неофициальной — бутылка просто-напросто похожа на козлиные яйца.

Если брать шире, Ротенбург находится в Германии. Это важно.

Самая повторяемая нами фраза во время первой поездки по Германии была «Блин, они тут совсем охренели!» (приведен литературный вариант).
Других слов, чтобы выразить восхищение почему-то не находилось — эмоции зашкаливали, а российское происхождение обязывало снимать напряжение с помощью водки и/или мата. Водка в стране пива как-то не шла, пиво же с поставленной задачей не справлялось — оставалось только экспрессивно материться.

Поводов было достаточно — начиная, например, с дорог. Дорога в России — натужная борьба за перемещение из точки А в пункт Б. Дороги Германии всегда ведут куда-то в светлое будущее, делая его настоящим на каждом метре трассы. Счастье, счастье ждет тебя за горизонтом, и направляют тебя к нему расставленные вдоль ухоженного и аккуратно размеченного полотна дорожные указатели, внятные и четкие, как тезисы Мартина Лютера.

Уже в первый день того путешествия мы раскрыли тайну немецкой тщательности.

Мы остановились в маленьком городке Фюссен в предгорьях Альп и отправились гулять. Забрели на старинное кладбище во дворе монастыря — аккуратное, уютное. На первом же могильном камне увидели надпись — Herr Singer, Apotheker. Даты жизни, и ниже — Фрау Зингер, аптекарша.

Все же просто, да? Можно сколько угодно в течение жизни мечтать о чем-то несбыточном, меряться с кем-то отдельными физическими параметрами, рассуждать о несовершенстве мира и об особом пути страны в целом и твоем в частности. А можно просто всю жизнь хорошо и правильно делать свою работу. Просто свою работу, какой бы она ни была. Хорошо и правильно. И тогда на твоем могильном камне напишут, кем ты был, и это будет признанием, что все было не зря, и ты что-то сделал для окружающих тебя людей и для себя.

Сколько ни суетись, остается только имя, и кем ты был. Если был кем-то.

Вот эта немецкая тщательность проявляется во всем. В симпатичном городке Ландсберг ам Лех сортир на центральной площади оказался закрыт на ремонт. Казалось бы, ну, закрыт и закрыт — херцлихь вилькоммен в подворотню в какое-нибудь кафе. Но нет — на дверях туалета висела листовка с тысячей извинений, а рядом, в красивой рамке — подробный план города с отмеченными на нем общественными уборными.

С таким же трепетом немцы относятся к собственной истории и традициям. В Аугсбурге расположена самая старая богадельня в Европе — Фуггерай, целый квартал уютных домиков в центральной части города. Построил богадельню еще в начале 16-го века Якоб Фуггер Младший — крупнейший олигарх того времени. В богадельню пускали жить любых неимущих граждан Аугсбурга. Условий было три: нужно быть католиком, три раза в день молиться за Фуггера, и ежегодно платить арендную плату — один гульден.

За пятьсот лет изменилось многое — квартал расширился, в нем появилась церковь, собственный источник воды и все современные коммуникации. Неизменными остались несколько вещей — кварталом все так же управляет Фонд Фуггеров, в нем живут бедные люди (к слову, совсем не похожие на бедных — аккуратные и улыбчивые старички и старушки), и арендная плата составляет все тот же один гульден в год. Восемьдесят восемь евроцентов в сегодняшних деньгах.

Потому что если пятьсот лет назад было принято какое-то решение, то для его изменения должны быть очень весомые причины. Смена властей и режимов, всяческие революции и войны, разъединения и объединения к таковым не относятся. Один гульден. Все.

Впрочем, не тщательностью единой. В том же Аугсбурге мы столкнулись с необъяснимым. В маленьком городском парке в тени деревьев притаился книжный шкаф — и любой гуляющий может отдохнуть на лавочке, почитывая какую-нибудь книгу. Бесплатно, разумеется — вход в парк свободный, а у шкафа нет замка. При этом стекла целы, книги на месте, никаких граффити и прочего вандализма. Почему? Непонятно.

Приблизительно на четвертый-пятый день мы устали удивляться. И тут мы приехали в Ротенбург.

Ротенбург на Таубере. Клоштергассе
Клоштергассе после дождя

Где-то я читал, что бывают места, в которые можно приезжать, только когда уже везде побывал — потому что после них уже никуда не захочется, будет тянуть только сюда. Ротенбург — одно из таких мест. Для меня, во всяком случае.

В многочисленных восторженных отзывах о Ротенбурге часто повторяются слова про застывшее время, про улицы, похожие на сказочные декорации, про ощущение волшебства, и так далее. Все правильно, но дело, по-моему, не в этом.

В Ротенбурге невероятно спокойно. Спокойствие возникает внутри тебя, несмотря на какие-то раздражающие внешние факторы. Скажем, в Ротенбурге полно туристов (особенно много японцев — летом их приезжает сюда столько, что Японские острова всплывают), но они абсолютно не мешают.

Дома, которым по триста, четыреста, даже пятьсот лет — и нынешние хозяева знают, что в их доме было раньше — какая-нибудь кожевенная мастерская или посудная лавка. Гостиница, владельцы которой гордятся тем, что вот уже пару веков их семья принимает здесь гостей. Кафе-кондитерская, где работает сразу несколько поколений одной семьи: здоровенный дядька-кондитер печет пирожные, его дочь разносит заказы, элегантная фрау зрелого возраста — его мать и ее бабушка — выписывает счета за стойкой, ослепительно улыбаясь во всю мощь немецкой стоматологической индустрии. Через тридцать лет ничего не изменится — только счета будет выписывать уже жена кондитера. Еще в семейном бизнесе появится зять — и он будет добавлять в традиционный творожный пирог апельсиновую цедру и страшно гордиться своим новаторством.

Время в Ротенбурге не застыло, как утверждают. Здесь настаиваются во времени обычные и нехитрые ценности, становясь вечными.
Здесь понимаешь, что человеческая культура — это не только музейные собрания шедевров: это еще и самые, казалось бы, обыкновенные традиции, какие-то неизменные основы уклада жизни, передаваемые из поколения в поколение. Как будто ты повзрослел, вспомнил бабушку, и вдруг понял, что она уже все знала, а ты — еще нет.

Гуляя по старым улочкам, это особенно остро ощущаешь. И становится спокойно — все не зря, все не просто так.

Читать еще:

Что посмотреть в Ротенбурге
Средневековая история Ротенбурга